рамусусовое жеже

Сволочи

Иногда в мою дверь звонят сволочи.
Хорошие правильные люди не звонят никогда, потому что не могут найти
звонка. Я сам-то его однажды нашел совершенно случайно, где-то на лестнице.
Хорошие правильные люди в мою дверь всегда стучат. Или тихо скребутся.
Или тяжело под ней вздыхают, потому что если хорошего человека не впустить
вовремя, он запросто может умереть и ровно никто на всем этом белом свете
его не хватится, потому что он и при жизни-то никому мозгов не ебал.
А вот сволочи, они не такие. Они давят толстым бестрепетным пальцем на
мой звонок, и ничегошеньки у них внутри не дрогнет. Я может и сам-то на этот
звонок давить опасаюсь -- мало ли чего: вдруг откроется дверь совсем не той
квартиры, и выйдет оттуда коля, да как спросит: "А ты кто? Не иначе как мою
жену ебать пришел?"
Или хуже того, пригласит с собой выпить.
Нет, не жму я никаких звонков, и вам не советую

О влюбленных

Любовь -- это очень прекрасное чувство.
Когда человек влюбленный, это чувство захватывает его целиком, без
остатка. Он запросто продаст Родину, отца родного, мать-старушку, он
украдет, зарежет, подожжет, и даже сам не сообразит, чего наделал.
Со стороны влюбленные производят неприятное впечатление.
Оставишь их одних на пять минут, кофе поставишь, вернешься -- а они уже
на пол свалились. Или сидят, но рожи красные, глаза выпученные и языки
мокрые. И сопят.
Влюбленные вообще много сопят, чмокают и хлюпают. Из них все время
что-то течет. Если влюбленных сдуру положить спать на новую простыню, они ее
так изгваздают, что только выбросить.

Если влюбленный один, то у него есть Предмет Любви.
Если Предмет Любви по легкомыслию впустит такого влюбленного хоть на
пять сантиметров внурь, он тут же там располагается как маршал Рокоссовский
в немецком городе, вводит коммендантский час и расстрел на месте, берет под
контроль внутреннюю секрецию и месячный цикл. При этом, он редко оставляет
потомство, потому что все время спрашивает: "Тебе хорошо? А как тебе хорошо?
Как в прошлый раз или по-другому? А как по-другому?"
Зато когда влюбленного оттуда прогоняют, он немедленно режет вены и
выпрыгивает в окошко. Звонит через два часа в жопу пьяный и посылает на хуй.
Через две минуты опять звонит, просит прощения и плачет. Такие влюбленные
вообще много плачут, шмыгают носом и голос у них срывается.
Одинокого влюбленного на улице видно за километр: голова у него
трясется, потому что газом травился, но выжил; идет он раскорякой, потому
что в окошко прыгал, но за сучок зацепился и мошонку порвал. А на вены его
вообще лучше не смотреть -- фарш магазинный, а не вены. Но при этом бодрый:
глаза горят, облизывается, потому что как раз идет Выяснять Отношения. Он
перед этим всю ночь Предмету Страсти по телефону звонил, двадцать четыре
раза по сто двенадцать гудков, а теперь торопится в дверь тарабанить, чтобы
задавать Вопросы. Вопросы у него такие: "Ты думаешь, я ничего не понимаю?",
"Почему ты не хочешь меня понять?" и "Что с тобой происходит?".
Еще он говорит: "Если я тебе надоел, то ты так и скажи" и "Я могу уйти
хоть сейчас, но мне небезразлична твоя судьба". Ответов он никаких не
слушает, потому что и так их все знает.
А еще иногда он напишет стишок и всем показывает, стыда у них вообще
никакого нет.

В целом же, влюбленные -- милые и полезные существа. О них слагают
песни и пишут книги. Чучело влюбленного с телефонной трубкой в руке легко
может украсить экспозицию любого краеведческого музея, хоть в Бугульме, хоть
в Абакане.
И если вам незнакомо это самое прекрасное из чувств, вас это не
украшает.

К сожалению, вы -- примитивное убогое существо, мало чем отличающееся
от виноградной улитки или древесного гриба. На вас даже смотреть противно,
не то, что разговаривать.
До свидания.

Говорят, что великий мастер запугивания людей посредством кинематографических уловок Альфред Хичкок как-то раз, проезжая в машине по Швейцарии, неожиданно указал рукой из окна и сказал: "Вот самая жуткая картина, которую мне когда-либо довелось видеть". У дороги, беседуя с маленьким мальчиком, положив руку ему на плечо, стоял священник. Высунувшись из машины, Хичкок завопил: "Эй, малыш, уноси ноги! Беги, если тебе жизнь дорога!"